Главная » Файлы » Электронное издательство » Статьи

Николай Власов: «С помощью своей школы я хочу показать, что труба – самый лучший музыкальный инструмент. И это действительно так»
17.03.2015, 16:17

Как я начал заниматься музыкой

Мне было восемь лет, когда папа привёл меня в школу им.Ю.А Шапорина, в которой шёл набор в класс фортепиано. Тогда мне сказали, что я уже слишком взрослый для клавишных, зато предложили пойти на трубу. Я всегда хо- тел быть горнистом в пионерлагере, так что с радостью согласился. Кстати, моя детская мечта сбылась: с 10 до 14 лет, каждое лето в лагере в Сочи я играл на горне. 

Конечно, тогда я не знал, чем буду заниматься по жизни. Никто не может этого знать. В самоопределении мне во многом помог мой педагог Александр Георгиевич Боряков. Он стал водить меня на свои концерты с Государственным симфоническим оркестром СССР. Когда я впервые увидел этих людей, они показались мне небожителями, богами, и я «загорелся» и решил поступать училище к И.И.Павлову, бывшему тогда первым трубачом оркестра Большого театра СССР.

После обучения у него я поступил к профессору Ю.А.Усову в Московскую консерваторию. В 1967 году в консерваторию поступало 72 трубача, и среди них был я. Те люди, которые поступили вместе со мной, в дальнейшем заняли места в ведущих коллективах страны. Володя Гончаров – первый трубач БСО, Женя Фомин – первый трубач Госоркестра, Боря Паньков – первый трубач оперы Покровского… Сам я с первого курса начал играть в оркестре Всесоюзного Радио и Центрального телевидения, пока не вышло постановление, по которому студенты дневного отделения не могли работать и учиться одновременно. Пришлось тогда оставить работу. Но это оказалось даже к лучшему, потому что через некоторое время я выдержал конкурс в сценический оркестр ГАБТ СССР, где проработал до 2008 года.

О создании школы «Золотая труба»

Когда я начал преподавать, у меня было относительно много учеников, и репертуара для всех не хватало. Материал же, которым я располагал включал произведения, трудно воспринимаемые детьми, которые неравномерно распределялись по степени трудности. Я обратился за советом к Юрию Алексеевичу Усову, и он порекомендовал мне заняться поиском нот самостоятельно. Я стал подбирать различные варианты для своих учеников. Меня очень сильно задевало, что в библиотеках полки литературы для струнных и фортепиано переполнены, а для трубачей отводилась небольшая полочка. Специально отмечу, что несколько школ, которые обычно бывают в библиотеках – очень, очень хорошие. Но материала всё равно было мало. Я подобрал несколько пьес и показал их Усову. Он и предложил: «Попробуй создать свою собственную школу, а я тебя поддержу». Вот так я и решился начать. 

Я считаю, что дети должны играть только самые известные произведения, потому что их легче воспринимать, они помогут им поднимать диапазон и развивать технические возможности. Аккомпанементы тоже должны соответствовать – это обязательно должна быть авторская музыка, которая украсит звучание трубы. Так я начал делать переложения известных произведений. Сначала я делал партию трубы, мы обыгрывали её с детьми, и если возникало что-то серьёзное, я шёл к своим коллегам из театра. Когда у меня уже было несколько пьес, но не было к ним аккомпанемента, я попросил написать его профессора Московской консерватории, композитора Татьяну Алексеевну Чудову. Дальше мы обыгрывали аккомпанемент с Юлией Александровной Никитиной, заслуженной артисткой Российской Федерации, концертмейстером консерватории. Я заметил, что дети любят играть этюды на три-четыре строчки. А ведь этюды бывают и на две страницы. Приходилось выбирать оттуда отрывки, скажем, по 24 такта и это как отдельный этюд. А самый главный недостаток таких упражнений – отсутствие благозвучного мотива. Я постарался сделать свои этюды интересными по звучанию, чтобы всё было на слуху.

Методика обучения по "Золотой трубе"

Считаю, что мой главный вклад в методику обучения игре на трубе – разработка системы с постепенным подъёмом диапазона. Предположим, ученик освоил нотку «до». И сразу же он играет произведения на ноту «до» с фортепиано. Обычно ученики это воспринимают легко и играют с охотой. Сложность упражнения в том, что даже эти лёгкие этюды нужно играть как настоящие произведения. Освоил «ре» – а тут уже произведения на «до» и «ре». Так, постепенно поднимая диапазон на полтона или тон, мы добиваемся плавного и результативного развития ученика, с учётом его индивидуальных способностей. Это основной принцип моей школы. Моей задачей было заинтересовать ученика заданием - чтобы я задавал ему одну пьесу, а он самостоятельно играл две или три. Было три издания школы, и раскупались они моментально. Сейчас их практически нет. После первого издания я заметил свои недочёты, в каком диапазоне не хватало произведений. Школа и так получилась очень объёмной, и приходилось «воевать» с издателями буквально за каждую страницу.

Второе издание вышло с доработками. Решения о том, что именно войдёт во вторую версию, приходили с опытом. Мы обыгрывали каждую пьесу. Я выслушал все мнения. Я вообще считаю, что нужно слушать людей, принимать всё к сведению. Коллеги сказали, что на их взгляд хорошо, что плохо; дети сказали, что эти пьесы им нравятся, а эти – не очень… Каждый предлагал что-то своё. Моей же задачей было выбрать оптимальный вариант и чтобы по губам было удобно. Только тогда я составил второй вариант школы. Это было в 2000 году – тогда как раз подписали конвенцию об авторском праве, и мне пришлось исключить многие пьесы в соответствии с новым законом, например Шостаковича, Бартока...

Проверено и одобрено

Перед тем, как попасть на книжные полки, мои школы прошли очень мощную проверку не только в нашей стране, но и в специальном центре во Франции. Только после всех этих мер вышел второй вариант, ставший опять же не последним. Я заметил, что в нашем учебном репертуаре мало концертов и стал работать над устранением их дефицита. То, чем я занимаюсь, это именно обработка концертов, а не переложение – нельзя написать лучше Моцарта, но можно переработать его произведения для детей. Стоит заметить, что Моцарт, как и многие классики, писал под заказ, поэтому зачастую давал главную тему в первой части в одной тональности, а потом переводил её на квинту. С точки зрения игры на трубе, особого смысла в этом нет. Поэтому приходилось «вычленять» некоторые моменты – не в ущерб музыке, конечно. Вот так появилась пятая часть.

После того, как я создал сборник для начинающих и он был благосклонно встречен, я решил создать школу для старшеклассников. Когда всё удалось и с ними, люди стали говорить: пробуй написать и для музыкальных училищ. Тогда я создал «Шедевры мировой классики». Сейчас школа уже закончена. Последней моей работой стал сборник «Обработки для трубы». Там есть просто шикарные концертные пьесы, одна к одной: три произведения из «Порги и Бесс», «Салют любви» Эдгара, Шопен… Дальше – вот-вот выйдут ещё три сборника. Первый сборник предназначен для школы и училища, второй – завершение училища, а третий уже для студентов консерватории.

О важности разнообразия репертуара

Одна из основных моих задач – познакомить учеников с разнообразием классического репертуара. У нас же в основном Пескин и Щёлоков, а хотелось бы, чтобы дети знали, что такое Моцарт, Мендельсон. Конечно, все хотят стать солистами. Но в основном наша работа – оркестровая. И чтобы хорошо играть в составе оркестра, нужно понимать и знать стили известных композиторов. Кроме обработки классических пьес, я написал несколько собственных произведений. Они есть в моей школе, дети их играют. Но вообще, я считаю, что писать для трубы должен профессионал, который одинаково хорошо знает и трубу, и композиторское искусство. Да и в принципе, у меня был другая задача, когда я брался за школу.

С помощью своей школы я хочу показать, что труба – самый лучший музыкальный инструмент. И это действительно так. В конечном итоге я доволен своей работой, хотя, конечно, это адский труд. Мне повезло, что я работал в Большом театре с отличными трубачами – Иковым, Корнильевым, Гурьевым и многими другими, которые помогали мне обыгрывать разные варианты и выбирать лучший.

Подготовка окончательного варианта школы заняла у меня 20 лет. И пока, спасибо ребятам, я получаю хорошие отзывы. Про педагогическую деятельность Нашим детям повезло родиться в эпоху, когда прогресс позволил улучшить условия обучения игре на трубе. Когда мы учились, у нас были довольно тяжелые инструменты, и чтобы их продуть, приходилось тратить очень много сил. Сейчас появились маленькие трубы, так что теперь возможно начинать заниматься с пяти лет. Производители предлагают различные очень лёгкие трубы, пикколо и прочие. В то время как у нас была тяжелая труба Си бемоль. И ведь играли! Примеров тому много. Например, когда мы услышали, что Мендез играет быстрее, чем скрипка, мы были в восторге и в шоке. 

Или джазовые вещи… Мы стремились к этому, но до конца не понимали, как такое вообще возможно. Технологии такой игры стали раскрываться в 80-х годах, когда наши ребята впервые поехали работать за рубеж, а потом возвращались, рассказывали.

О педагогической деятельности

К счастью или сожалению, современные дети очень занятые люди. Когда я только начинал заниматься, дети выбирали между трубой и бассейном. У сегодняшних детей все расписано: английский, тхэквондо, рапира… И всё нравится, и всем хочется заниматься. Родители возят ребёнка с кружка на кружок, и к занятиям трубой тоже подходят как к хобби. Иногда у детей просто физически не остаётся времени на выполнение домашних заданий. А ведь, чтобы стать трубачом, нужно очень много трудиться. Другой больной вопрос – это страх сцены. Раньше дети были более устойчивы. Все боялись, конечно, но в итоге перешагивали через этот барьер. Очень хорошо, когда ребёнку сцена помогает. Они вырастают настоящими музыкантами. Но таких, конечно, единицы. Остальные борются с собой. Я своим ученикам всегда говорю, что их главный враг - паника. Если ты начнёшь паниковать, ты не сможешь поступить ни в музыкальное училище, ни в высшее учебное заведение. Кому-то помогает. Общего рецепта нет. Но если ребята – бойцы, это поможет. А если нет… Это тоже в некотором смысле естественный отбор.

Скоро население Москвы превысит двадцать миллионов человек. Это значит, что в школах станет ещё больше талантливых ребят. У меня всегда большой класс, и всё равно продолжают звонить и просят взять их детей к себе в группу. К сожалению, иногда приходится говорить «нет» – я всегда беру тот класс, с которым рассчитываю работать. Ведь надо, чтобы ребята поступали в училище, а в училище Шопена очень сложно учиться на СПО. Училище – маленькое, но у нас есть большой оркестр, который периодически ездит за границу на гастроли. Соответственно, это определенный уровень.

Иногда, слушая современных исполнителей, я вижу отличную технику, но очень мало звучания. Не сравнить с тем, как играли наши «старики» – Т.А.Докшицер, например… Стали очень сильно гоняться за техникой, кто выше сыграет. Я приверженец того, чтобы дети вообще не играли высокие ноты, пока не будут готовы к этому. А то он сыграет несколько раз высокую ноту, и губы у него «срываются». Я считаю, что лучше час позаниматься в знакомом диапазоне, который не утомит губы.

Самое приятное в нашей профессии – узнать, что ребёнок, которого ты учил, прошёл конкурс в училище. Как он играет на первом, втором курсах училища – это уже не моя заслуга. Но если он там играет, значит, я выполнил свою задачу

Категория: Статьи | Добавил: olga-123
Просмотров: 1055 | Загрузок: 0 |